?

Log in

Previous Entry | Next Entry

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин 1:1)[1]

       В книге Адама Брумберга и Оливера Чанарина «Holy Bible» («Святая Библия») Слово стало Образом, изображением. В период медиального поворота[2], образы и изображения, посредством которого эти образы доносятся, а также сами медиа как способ передачи сообщения до адресата стали главенствующими в нашей жизни: «имей образ, вещи и слова придут»[3] - так вкратце можно обозначить девиз медиального поворота. Слова в книге «Holy Bible» стали лишь контекстом, в который помещаются изображения, взятые авторами из Архива современных конфликтов. Если раньше мысль, идея доносилась до читателя многократным повторением фраз и слов, что в Библии особенно заметно, то в настоящее время эта мысль, идея доносится повторением образов и изображений.
       Какие же образы повторяются в книге? Смерть, пожар, взрыв, трупы, кровь, человек в маске смерти, дети, война, уродцы, цирковые артисты, снова смерть, выражающаяся через иные образы. Так вкратце можно охарактеризовать ряд изображений, помещенных поверх текста Библии авторами.



       Не слишком ли провокационно?! Но если прочитать Ветхий завет от корки до корки, то можно увидеть, что Бог открывает себя через насилие и катастрофические акты. Уничтожение Содома и Гоморры, Всемирный потоп, многократные сцены насилия – это постоянное свидетельство смерти. Не случайно в эпилоге к «Holy Bible» приводится эссе Ади Офира «Божественное насилие»:
    «Государства, которые стремятся подражать Богу, извлекают выгоду из бедствий... даже тогда, когда они не могут утверждать, кто их авторы, потому что любое подобное бедствие может служить поводом для объявления чрезвычайного положения. Итак, восстанавливаются и воссоздаются общие полномочия государства. И когда земная власть представляет, что может занять свое место в божественной спекуляции насилием, вера может оказывать сопротивление... Это не Божий ответ на человеческие грехи, а сущее человеческое высокомерие, которое может привести мир к концу».[4]
    С момента появления Библия использовалась для записей катастрофических событий. Но что мы видим сейчас – катастрофы, война, смерть, кризисы – хлеб насущный для новостей, современных медиа.
       Если бы Ветхий завет создавался в наше время, то он состоял бы из изображений. Обладая «клиповым сознанием»[5], мы больше не способны воспринимать Слово и весь текст Библии целиком так, как раньше. В книге Брумберга и Чанарина текст отходит на второй план. В настоящее время неправильно говорить о том, что авторы иллюстрируют Библию изображениями, скорее слова Ветхого завета дополняют изображения.



    Выбирая фотографии из Архива современных конфликтов, авторы были поражены количеством «тяжелых» снимков, документирующих насилие и смерть. Но мы-то уже знаем, что фотография не равна документальности и важен контекст и субъективная схема интерпретации образов. Для каждого при просмотре книги сложится своя история, он найдет свои смыслы и толкования.
    Например, в альбом помещены фотографии из персональных альбомов гитлеровских солдат. Но это не снимки с войны, а интимные изображения в моменты встречи со своей семьей или друзьями. Мы не привыкли видеть таких нацистов, которые смеются, радуются, выражают любовь, это идет вразрез с повествованием.



      Через всю книгу проходят фотографии цирковых артистов, фокусников, которые также были найдены в архиве. Они как небольшие перерывы между катастрофами и смертью. Не случайно эти образы всегда подписаны словами: «И было так». Эта фраза появляется снова и снова, как знаки препинания в тексте.

     Возможно, что все современное человеческое бытие повторяет структуру книги - череда сцен проявления власти и насилия, обращения к божественному и увязания в греховности с короткими моментами радости.
Автор рецензии – Евгений Молодцов



[1] Так гласит первая строка Пролога Евангелия от Иоанна, рассказывающая о премирном бытии второй Ипостаси Святой Троицы – Божественного Слова (Логоса).
[2] Обозначение текущего периода в философии, в котором главенствующим становится медиа и образы, посредством которых доносятся и кодируются сообщения.
[3] Савчук В.В. Медиафилософия. Приступ реальности. стр. 38.
[4] Ади Офир. «Два эссе о Боге и стихийных бедствиях» (Two Essays on God and Disaster).
[5] Клиповое сознание (мышление) – восприятие мира, как череды почти не связанных между собой частей, фактов, событий.